В статье «Физиологическая часть инстинкта» мы уже пытались сформулировать отдельные элементы наших собственных воззрений на вопрос, который, как нам кажется, является ключевым вопросом современной эволюционной психологии: сохранились или не сохранились в поведении человека отдельные элементы инстинктов наших предков, ископаемых обезьян?
В этой статье мы хотим продолжить разговор об инстинктах в поведении человека, но предлагаем подойти немного с другой стороны и рассмотреть вопрос: а как соотносятся инстинкты и интеллект у наших братьев по разуму, т.е. у высших животных, человекообразных обезьян, особенно у шимпанзе?
По нашему мнению, у высших животных поведение определяется одновременно и инстинктами, и интеллектом, которые находятся в сложном динамическом взаимодействии, влияют друг на друга, модифицируют друг друга и порождают промежуточные формы.
Общая тенденция такая: при появлении интеллекта инстинкт постепенно «уступает» ему своё место. Считается, что Человек Разумный прошёл по этому пути максимально далеко. Но вот до конца ли? И всегда ли он в своих действиях использует интеллект? А действительно ли на смену инстинктам, как у людей, так и у высших животных сразу приходит интеллект? И не возникает ли какая-то промежуточная форма, обладающая свойствами и инстинкта, и интеллекта одновременно?
Согласно нашим наблюдениям в поведении людей довольно много элементов бездумного повторения тех или иных действий, которые они автоматически усвоили в детстве.
Тогда это было простое копирование поведения значимых людей.
Но часто и позже, во взрослом возрасте человек продолжает действовать точно также. По крайней мере, до поры до времени.
У многих даже не возникает вопроса: а почему я так делаю? А если такой вопрос задает кто-то другой, то возникает что-то вроде такого диалога:
— Почему ты так делаешь?
— Не знаю… Я всегда так делал…
— Ты сам это придумал?
— Нет…
— Это успешное поведение?
— Похоже, что нет.
— Так почему ты снова и снова наступаешь на эти грабли?
— Не знаю…
Итак, с чем мы в данном случае имеем дело? Что является источником такого поведения?
Интеллект?
Индивидуальный опыт? Явно нет.
Тогда что?
Наш ответ: групповой опыт, который большинство людей бездумно воспроизводит до тех пор, пока не возникнет необходимость его изменения на более эффективное.
Для обозначения группового опыта, который без изменений передается от поколения к поколению, как у животных, так и у людей, мы в рамках системно-функционального дизайна используем особый термин — «социальный инстинкт».
По нашему мнению, социальные инстинкты занимают промежуточное «место» между биологическими инстинктами и интеллектом.
Почему мы так думаем?
Потому, что социальные инстинкты изначально формируются на основе интеллекта и индивидуального опыта, но потом превращаются в поведенческие матрицы, которые автоматически, бездумно копируют и воспроизводят члены определенного сообщества.
Происходит все примерно следующим образом.
На первом этапе животное использует интеллект, который в момент инсайта создает совершенно новое действие. Это действие мы называем «поведенческой мутацией», так как оно выходит за рамки поведения, которое предопределяет инстинкт и (или) групповой опыт.
Инсайт и соответствующая поведенческая мутация могут возникать как новая реакция на старые стимулы. Но чаще всего она возникает как новая реакция на изменяющиеся и совершенно новые стимулы. Поэтому изменение стимулов повышает вероятность возникновения поведенческих мутаций и в целом стимулирует эволюцию поведения.
После того, как поведенческая мутация возникла, она проходит процесс естественного отбора поведения внутри того сообщества, к которому принадлежит ее «автор».
Не все поведенческие мутации полезны. Некоторые из них могут привести к понижению статуса автора такой мутации в его сообществе или даже к гибели его самого и (или) связанных с ним особей.
Например, если в стае шимпанзе есть самки, которые убивают детенышей (такой случай достоверно зафиксирован приматологами), то эта стая закономерно исчезнет, вымрет вместе с самками-убийцами. Так гибель авторов и носителей вредной поведенческой мутации приводит к ее исчезновению.
Более успешные мутации поведения повышают статус индивида в сообществе (стае), увеличивают его шансы на репродукцию. Это привлекает внимание других индивидов, которые пытаются повторить и скопировать такие действия, чтобы получить такой же эффект.
Если у других особей получается скопировать полезную поведенческую мутацию, то она довольно быстро «тиражируется» и в дальнейшем становится частью поведения всего сообщества.
В случае же, если успех поведенческой мутации был обусловлен уникальными свойствами индивида, который его создал, то повторить такую мутацию смогут только его потомки. При том только те, кто унаследовали это свойство. Так как поведенческая мутация создает для них преимущество в процессе репродукции, то со временем все члены сообщества смогут ею воспользоваться.
Так или иначе, но со временем происходит общественное присвоение (социализация) индивидуального интеллектуального инсайта и связанной с ним полезной поведенческой мутации. При этом сообщество постепенно «забывает» об авторе полезной поведенческой мутации и она начинает передаваться из поколения в поколение, таким образом окончательно превращаясь в социальный инстинкт.
При использовании социального инстинкта интеллект практически не нужен или нужен минимально. Например, только для только того, чтобы получше, поточнее воспроизвести социальный инстинкт.
Социальный инстинкт — это социальное поведение, которое повторяется бездумно, автоматически и не учитывает, а сохранились ли или нет стимулы, которые когда-то породили такую реакцию.
Для иллюстрации всего выше сказанного приведем анекдотический пример. Дочь спросила маму: «Зачем ты обрезаешь кончики у соски, когда ее варишь?» Мама ответила: «Так делала моя мама». Тогда девушка спросила тоже самое у бабушки. Бабушка тоже ответила: «Так делала моя мама». И только когда девушка спросила у своей прабабушки, то та удивленно спросила в ответ: «А что, вы до сих пор пользуетесь моей маленькой кастрюлькой, в которую сосиски не влазили целиком?!»
Таким образом, бездумное механическое повторение успешного действия, его социальное тиражирование и закрепление в поведении большинства особей сообщества порождает феномен, который является частичным подобием инстинкта, но инстинктом в полном смысле этого понятия не является.
Но парадокс в том, что и интеллектуальным действием его тоже нельзя назвать. Интеллект чаще всего в этом случае спит. Поэтому мы и решили использовать парадоксальный термин «социальный инстинкт».
Продолжение темы в статье «Социальный инстинкт: одомашнивание и одичание».
