Гомофобия церкви и криминалитета
Мое внимание привлекло то, как в головах многих людей нашего региона парадоксально переплелись два формата негативного отношения к гомосексуальности: церковный и уголовный.
Сначала охарактеризую оба формата.
Церковная гомофобия
Теория
Церковь на уровне официальной идеологии крайне отрицательно относится к любому проявлению гомосексуальности. Особенно к мужской. Видимо потому, что священники — это исключительно мужчины. И мужская сексуальность для церкви, образно говоря, «ближе к телу».
Гомосексуальность считается ключевой разновидностью содомии. ЛГБТ-идеология* воспринимается как разновидность сатанизма, а гомосексуалы — как потенциальные или даже реальные сатанисты.
В общем, на первый взгляд, все просто. Грех, содомия, сатанизм.
Практика
Есть правда, в среде в церкви странное представление, что мужчины ближе к Богу, чем женщины. Возможно поэтому у отдельных священников появляется ярко выраженая тяга к красивым женоподобным юношам и, даже, к мальчикам.
Известно, что многие священников, которые имеют греховное (содомские, сатанинское) сексуальное влечение к мужчинам, сами в юности были объектом особого внимания более старших священников. И для кого-то из них этот интерес был движущей силой восхождения в церковной иерархии. Но это, так сказать, «темная сторона Луны». Это неправильно и не должно быть. Просто случается… Слаб человек.
Есть, правда, один вопрос: а почему церковь, так жестко осуждающая однополые сексуальные отношения в среде мирян, не ведет яростной борьбы с содомитами и станистами в своих рядах? Не очищается от таких священников, не выжигает этот грех «каленным железом»?!
Как то это странно. Откуда у церкви есть не вполне логичное снисхождение к слабостям некоторых пастырей…
Гомофобия криминалитета
Логика тюремного однополого секса
В уголовном мире отношение к гомосексуальности сложнее. Уголовная субкультура в этом вопросе еще более парадоксальна.
Однополый секс в уголовном мире, в отличие от церкви, «в законе». То есть является органической частью уголовного мировоззрения.
Общеизвестно, что тюрьма — это место, где более слабые заключенные подвергаются сексуальному насилию со стороны более сильных. Так как тюрьмы у нас однополые, то сексуальное насилие в них однополое. Гомосексуальное.
Следовательно обе стороны, и насильники и их жертвы — гомосексуалы. Только одни являются активными, а другие — пассивными.
Логично? Ан нет. Логика у уголовников особая.
Уголовная идеология проводит четкую разграничительную черту между насильником и жертвой, между активными и пассивными участниками гомосексуальных отношений.
Активные «в чести», а пассивные — самая презираемая категория «сидельцев».
Тюремный секс и ранжирование
В тюрьме сексуальное насилие является одним из ключевых инструментов ранжирования.
Да, это не совсем о сексе, но явно связано с ним.
Сексуально «поиметь» — значит максимально «опустить» человека в тюремной иерархии, подчинить его себе. «Иметь» других — значит подниматься над ними самому.
«Всех на … вертел» — это о вожаке, пахане и т.п.
Парадокс
Парадокс уголовного отношения к гомосексуальности заключается в том, что только «опущенные», то есть те, кого с помощью насилия вовлекли в однополый сексуальный контакт, считаются гомосексуалами.
А вот те, кто являются инициаторами и идеологами тюремного однополого секса, те, кто принуждают своих жертвы вступать с ними в однополые сексуальный контакты, считаются гетеросексуалами.
Понимаете? Те, кто хотят однополого секса, почему-то воспринимаются в уголовной среде как гетеро, а те, кто по принуждению — как гомо… Парадокс, не правда ли?
Бардак в представлениях региональных сексологов
Удивительно, но эту блажь косвенно поддерживают региональные сексологи, которые утверждают, что тюремный однополый секс — это вынужденный секс и он никак не связан с сексуальной ориентацией участников.
Действительно?! Коллеги, вы об активных или об пассивных?
Ведь на самом же деле, активные точно являются гомосексуалами или бисексуалами, так делают это по своей воле. Их это возбуждает. Понимаете, о чем я?
У подлинных гетеро одна только мысль о однополом сексе в любой диспозиции: активной или пассивной, будет вызывать не возбуждение, а отвращение. А при попытке совершать подобное действие у него просто не встанет!
А вот пассивные участники однополого тюремного секса — это преимущественно гетеро. Хотя в процессе это кому-то может понравиться.
То есть вожак с гомо и би сексуальными наклонностями считается гетеросексуалом только потому, что он вожак… Во как…
Самообман уголовников
Да, конечно, уголовники чувствуют этот парадокс. Поэтому «опущенные» мужчины считаются изгнанными из своего пола. Ритуал «опускания» якобы превращает опущенного в женщину. Но не просто в женщину. Ведь у всех уголовников есть мамы, у многих жены. «Опущенный» превращается в особую разновидность женщин — в шлюху.
Вроде бы всё логично. Обманули природу и свой ум. И якобы остались гетеро… Якобы…
В женских зонах, правда, всё иначе. Там доминантные женщины сами себя исключают из своего пола и становятся «мужиками». Отращивают себе «яйца». Это вообще очень любопытный феномен. Но пока я не хочу заострять внимание на женской уголовной гомосексуальноти и феномене смене пола: пассивных мужчин на женский, актипвных женщина на мужской.
Знатоки уголовного мира резонно возразят мне, что на самой вершине уголовной иерархии отношение к однополому сексу традиционно негативное, что этим балуется именно «среднее звено».
Так то оно так, но почему-то элита уголовного мира не ведет активной борьбы с этим явлением. Проявляет какое-то снисхождение к активным гомосексуалам… И лично мне это очень напоминает церковное снисхождение к подобным «проступкам».
Общие церты церковной и криминальной гомофобии
Итак, существуют два негативных отношения к гомосексуальности, церковное и уголовное.
По идее, они не должны совмещаться. Церковь и уголовники должны быть антагонистами.
Ведь уголовники — это те, кто «по умолчанию» гордятся тем, что нарушают шестую, восьмую и десятую заповеди Декалога (6. Не убивай. 8. Не кради. 10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего; ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего). А активные уголовники гомосексуалы нарушают еще и седьмую (7. Не прелюбодействуй).
Поэтому церковь и к однополому сексу в тюрьмах и к уголовной субкультуре в целом в принципе должна относится негативно.
В ответ уголовный мир вроде бы тоже должен ответить взаимностью.
Ан нет.
Многие уголовники с уважением относятся к церкви. Как в жизни, так и на уровне символизма.
В свою очередь, церковь с удовольствием принимает пожертвования от богатых уголовников и тем самым буквально «освящает» деньги, полученные незаконным путем, часто-густо обагренные кровью убитых и покалеченных людей…
При этом, я лично уверен, что священники не спрашивают своих «благодетелей» о происхождении денег. И тем более не спрашивают у них об опыте однополого секса. Это «выносится за скобки».
Но ведь что-то же здесь не так, правда? Обычный мужчина, имеющий опыт однополого секса будет жестко запресован церковью. Отвергнут, изгнан. А уголовник, пожертвовавший на церковь и имевший опыт однополого секса — признан благодетелем.
Что это? Деньги не пахнут?
Или же и церковники, и уголовники также как и я понимают, что системы их представлений о однополом сексе очень похожи?
