В своей статье «Секреты односторонней и взаимной эмоциональной близости» я описал два варианта односторонней эмоциональной близости.
В первом варианте человек хочет только делиться своим эмоциональным состоянием и рассчитывает на то, что его поймут, посочувствуют, примут. Кстати, с такой потребностью часто идут к психологу.
Во втором варианте человек желает, чтобы другой поделился с ним своим эмоциональным состоянием. И готов понять другого, посочувствовать ему и принять его целиком. И снова, кстати, люди с такой потребностью часто идут в психологи.
Первый вариант условно является предельно эгоцентричным. И хорошо согласуется только со вторым вариантом, который можно условно рассматривать как предельно альтруистичный. Они совпадают, как пазлы с выступом и впадинкой. И вроде бы как созданы друг для друга.
Но почему-то при романтически-любовном или дружеском общении общении слишком часто происходит сбой. То, оба хотят только делиться, то оба хотят только слушать, то кто-то хочет слушать, а другой не хочет делиться. То, один хочет делиться, а другой именно в этом момент не хочет его слушать.
Что ж такое? Почему «пазлики» так редко совпадают, хотя, вроде бы, созданы друг для друга?
По моему мнению, все дело в том, что эти пазлики созданы для очень специфического периода жизни, который длиться не очень долго.
Дело в том, что что каждый из нас лично переживал такой период, когда кто-то только выдавал «на гора» свои эмоции, а другой им предельно внимательно внимал.
Это период младенчества.
Эмоции, выраженные мимикой и звуками, в том числе криками — это единственный доступный младенцу канал коммуникации с мамой и другими взрослыми, которые обеспечивают его выживание. Это принципиально односторонний канал. Только от младенца к маме и (или) другим взрослым.
Именно в этот период предельный эгоцентризм младенца и предельный альтруизм родителей — это жизненная необходимость для обеих сторон. Такое поведение естественно и запрограмированно в обеих сторонах самой природой.
Именно в такой жизненной ситуации самым естественным образом проявляются две специфические «ипостаси» односторонней эмоциональной близости». Одна только выдающая «на гора» свои эмоции, другая только «принимающая».
Выдающая — это сугубо младенческая потребность.
Принимающая — это изначально родительская, преимущественно материнская потребность, часть материнского инстинкта и основа т.н. безусловной материнской любви к младенцу.
К сожалению у отцов, как правило, биологический фундамент такой потребности слабее, у него нет материнского инстинкта, но это может компенсироваться культурно.
Само собой младенческая и родительская потребности в реальной жизни сочетаются, как идеально подходящие друг к другу пазлы, но при этом обладают способностью оставаться односторонними.
Младенец только отдает свои эмоции наружу, но не способен различать эмоции мамы и других людей, которые находятся вокруг. Хотя «комплекс оживления» может создавать у взрослых иллюзию, что ребенок уже понимает и как-то «зеркалит» их эмоции.
Мама постоянно слушает эмоции младенца, но в принципе не должна ожидать от него, что он будет понимать её эмоции и тем более, реагировать на них.
Итак, обе ипостаси потребности в эмоциональной близости идеально сочетаются в общении младенца и родителей. Но это естественно и хорошо сочетается только на протяжении очень короткого периода.
Младенец растет и динамика его отношений с мамой меняется. Где-то по окончанию первого года жизни односторонняя потребность младенца в эмоциональной близости начинает постепенно уравновешиваться потребностью в двусторонней, взаимной эмоциональной близости.
Ребенок постепенно начинает различать, когда мама улыбается и радуется, а когда сердится и согласовывать свое эмоциональное состояние с ее эмоциональным состоянием. Пока что невербально. Кстати, взаимная эмоциональная близость легче всего и естественнее всего реализуется именно невербально.
Потребность в двусторонней эмоциональной связи постоянно усиливается, но при этом потребность в односторонней выдающей связи не исчезает полностью. Ребенку еще долго критически важно, чтобы родители реагировали на его эмоции в первую очередь.
Все мы видели на улице истерики маленьких детей, которые рыдают максимально громко, пытаясь с помощью плача заставить родителя делать то, что они хотят. На этот момент — такое требование уже не воспринимается родителями с таким трепетом, как тогда, когда он был младенцем.
Часто родители уже почти не реагируют и у ребенка может возникнуть комплекс сложных чувств: его не слышат, на него не реагируют, его эмоции игнорируют. Ему не дают возможности реализовать младенческую одностороннюю эмоциональную близость, в которой его, ребенка эмоции был законом для родителей и управляли их поведением.
Тогда у ребенка к слезам добавляется бессильная детская ярость, которая отталкивает их от родителей, в которых они так сильно нуждаются.
Возникают первые амбивалетные сценарии: я хочу чтобы они меня любили, я их ненавижу, потому что они меня не любят!
Но «откат» к младенческой односторонней близости происходит не только в детстве. Особенно тогда, когда человеку очень плохо. Или с ним происходит что-то сверхважное. Его резко «отбрасывает» в детство. Иногда помимо воли, принудительно. Даже очень мужественные мужчины могут кричать «мама, мамочка» во время пыток или в процессе казни. В момент «отлета» в детство у взрослых людей часто появляются слезы и (или) бессильная детская ярость.
Коллеги вспомните ту ярость, с которой могут клиенты говорить о своих супругах. Она только на поверхности взрослая. В глубине она всегда детская. Клиент это всегда чувствует, стесняется ее, и, как правило, всячески старается найти «взрослое» обоснование для своей детской ярости.
У части людей младенческий тип поведения сохраняется очень долго. Человеку может быть уже за сорок, но явно просматривается потребность, чтобы кто-то (подруга, друг, партнер, мужчина, женщина, муж, жена и т.п.) максимально близко к сердцу принимал все ее переживания, на время забывая о своих.
При этом инфантильная особа, как правило, не осознает, что требует то, что только хорошая мама дает младенцу. А подруга и партнер этого давать не обязаны… Могут, конечно, иногда. Но не так часто как может хотеться такому человеку. И тогда они (подруга, друг, партнер, мужчина, женщина, муж, жена и т.п.) становятся плохими…
Но оправданы ли такие ожидания? Как, мне кажется, нет… Нет никаких причин до самой смерти оставаться младенцем, даже, а может и особенно, в момент прохождения ключевых жизненных ситуаций. Мы, как никак взрослые. И у нас есть другие, более подходящие и эффективные инструменты взаимодействия.
