В комплексе представлений о любви, который существует в нашей культуре, есть довольно много деструктивных.
Для их обозначения я люблю использовать термин «деструктивные ипостаси любви». Он сугубо рабочий. Его преимущество в том, что клиенты, как правило, быстро понимают о чем идет речь. А время консультирования — это их деньги, которые я таким образом экономлю.
Знать эти деструктивные представления весьма полезно. Для того, чтобы распознавать их в себе и других. Распознавание позволяет частично или полностью нейтрализовать.
Сейчас я опишу только две ипостаси. Позже надеюсь дополнить ещё несколькими. Не претендую на то, что даже суммарно в результате получится полный список. Надеюсь, что тему подхватят коллеги и уже вместе мы получим более или менее полную картину.
Итак, мой два первых деструктивных представления о любви.
1. Любовь как требование и долженствование: ты меня любишь, значит ты должен (а). Я тебя люблю, значит ты должен (а). Я тебя люблю, значит я должен (а).
Иными словами, любовь обязывает к какому-то определенному поведению.
Кто определил, каким должно быть поведение, зачем именно так определил, никому точно не известно. Но в общественном сознании бродит призрак, призрак нормативов любовного поведения, нигде не записанных, но которые как бы все знают. Или должны знать. Этакий «кодекс любовного поведения», с кучей разделов, пунктов и подпунктов.
И если человек попадает в статус любящего или любимого, то он обязан выполнять требования этого «кодекса».
Идея кодекса не нова и является важной частью лабиринта несогласованных представлений о любви в европейской цивилизации.
Увы, но средневековый кодекс, созданный для рыцарской (куртуазной) любви, в большинстве своих пунктов безнадежно устарел. Ведь он возник тогда, когда любовь и брак были антиподами.
А секс и особенно деторождение между влюбленными были строго настрого запрещены.
Естественно, что с тех пор многие пытались как-то модернизировать этот кодекс любви.
Но это не привело к убедительному для всех результату. Именно поэтому при беглом обсуждении вопроса об обязанностях любящего человека, как правило, оказывает что у 3-х участников обсуждения есть 4-ре версии версии этого «кодекса». А то и больше.
Среди самых удивительных и деструктивных долженствований первые места, по моему мнению занимают следующие:
— Ты должен (а) во всем со мной соглашаться.
— Ты должен (а) любить всех, кого люблю я. Прежде всего моих родственников и друзей.
— Ты должен (а) выполнять все мои желания.
— Ты должен выполнять все обязанности любящего человека с душой, «с огоньком», по собственному желанию, а не «из под палки».
2. Любовь, как исключительный и исключающий выбор: если ты меня любишь, то больше для тебя никто не существует; если я тебя люблю, то больше для меня никто не существует.
То есть любовь не терпит конкуренции. Ни с кем. Все конкуренты должны исчезнуть из жизни влюбленного и возлюбленного. Желательно добровольно. Ну, или принудительно-добровольно. А если уже и это не поможет, то, конечно, принудительно.
Перво-наперво — все «бывшие», а тем более «сегодняшние». Никакого флирта, романтики и секса с другими. Это жестко, без вариантов. И это еще можно как-то понять, но претензия на монопольное владение душой и телом возлюбленного идет дальше и часто доходит до полного абсурда.
Как конкуренты рассматриваются не только другие возлюбленные (любовники), реальные и потенциальные, но родственники (папа, мама, брат, сестра и проч.), и другие близкие люди (единомышленники, друзья).
Не важно с кем ты был душевно связан до этого. Любовь должна исключить их всех из твоей душевной реальности и на на освободившееся место поставить любимого человека.
Никого почему-то не волнует, что в такой ситуации образ любимого человека приедается предельно быстро. И тот, кто раньше вызывал восторг по вполне естественным причинам начинает вызвать скуку, а потом начинает раздражать.
Главное — быть рядом до тех пор, пока любовь не начнет трансформироваться в ненависть.
Это похоже на какое-то монотеистическое безумие.
И у меня есть предположение, что эта ипостась любви глубинно связана с концепцией любви к одному Богу.
И не важно, что любовь к Богу и любовь к другому человеку — это разные виды любви…
Я допускаю, что при многобожии и пантеизме не возникает стремления получить монополию на чувства любимого человека.
